Неточные совпадения
Рассчитывая, что Авдотья Романовна, в сущности, ведь нищая (ах, извините, я не то хотел… но ведь не все ли равно, если выражается то же
понятие?), одним словом, живет трудами рук своих, что у ней на
содержании и мать и вы (ах, черт, опять морщитесь…), я и решился предложить ей все мои деньги (тысяч до тридцати я мог и тогда осуществить) с тем, чтоб она бежала со мной хоть сюда, в Петербург.
Если противен нравственности поступок, сделанный Катериной Васильевною, то еще противнее всяким общепринятым
понятиям об отношениях между мужчинами и девушками
содержание, так сказать, этого безнравственного поступка.
Отрицание всякого определения и
содержания, составляющее основу отрицательного
понятия, — отрицательность, как таковая, может иметь различную энергию и разное происхождение и смысл.
Поскольку
содержанию веры свойственно качество объективности, постольку оно получает и атрибут универсальности и всечеловечности — кафоличности [«Кафолический, — по определению П. А. Флоренского, — есть всеединый» (Флоренский П. А.
Понятие церкви в Священном Писании
Богословские труды.
Религиозные образы, реализующие и выражающие религиозное
содержание, представляют собою то, что обычно называют мифом. Мифу в религии принадлежит роль, аналогичная той, какая свойственна
понятию или суждению в теоретической философии: от его понимания зависит оценка религиозно-догматического сознания.
Во избежание недоразумений прибавим, что
понятие «божество, бог» берется нами пока в самом широком и неопределенном смысле, объемлющем различные религии, как формальная категория, применимая ко всевозможному
содержанию.
Единое, вселикое, безусловное НЕ, — абсолютное НЕ, — таково
содержание отрицательного (апофатического) богословия Дионисия Ареопагита. И несмотря на явную близость с неоплатонизмом, он идет дальше и судит радикальней Плотина. Ибо, как мы уже знаем, Плотин, идя апофатическим путем, все еще оставляет
понятие единого как определение абсолютного, между тем у Дионисия, в апофатическом аспекте, оно не есть ни единое, ни единство, но есть полное и окончательное НЕ-кто и НЕ-что.
С нашей точки зрения,
понятия годятся только для того, чтобы с возможной точностью описать, рассказать
содержание той мистической интуиции, в которой непосредственно открывается каждому, в меру его духа, софийность мира [Аргументами трансцендентально-спекулятивными нельзя снять интуитивно данную проблему софийности мира и разъяснить ее в духе гносеологического формализма (посягательство к чему и делает над платонизмом Марбургская школа).
«Естественная», абстрактная, внеисторическая религия есть Unding [Бессмыслица (нем.).], нечто не существующее, — отрицательное
понятие, не имеющее положительного
содержания, но почерпающее его лишь из того, что им отрицается.
Она определяет ту его внешнюю границу, за которую невозможно отклоняться, но она отнюдь не адекватна догмату, не исчерпывает его
содержания, и прежде всего потому, что всякая догматическая формула, как уже сказано, есть лишь логическая схема, чертеж целостного религиозного переживания, несовершенный его перевод на язык
понятий, а затем еще и потому, что, возникая обычно по поводу ереси, — «разделения» (αϊρεσις — разделение), она преследует по преимуществу цели критические и потому имеет иногда даже отрицательный характер: «неслиянно и нераздельно», «одно Божество и три ипостаси», «единица в троице и троица в единице».
Т. 1. С. 140).], и, чтобы не подвергнуться очистительной и убийственной карме [Карма — букв.: «деяние», «поступок» — одно из главных
понятий индийской философии, обозначающее в самом широком смысле совокупность всех человеческих поступков и их последствия в его последующих существованиях.] дальнейшего диалектического процесса, на который обречено отвлеченное от всякого
содержания или окачествования бытие у Гегеля, надо с самого же начала спасти его от превращения в ничто определенным что.
Но догматы и не притязают на это, они лишь констатируют факт откровения, уже совершившегося в религиозном мифе, и только переводят на язык
понятий его
содержание.
Для того чтобы схемы
понятий наполнялись жизненным
содержанием и в сети разума уловлялась действительная, а не воображаемая рыба, надо, чтобы познание имело орган такого удостоверения действительности, чувство реальности, которая не разлагается на отдельные признаки вещи, но их связывает собой в бытии.
Необходимо, однако, ближе установить
содержание этого
понятия софийности мира.
Напротив, в философии Канта, именно в его учении об «идеях» как предельных
понятиях, а равно и в учении о различении суждений практического разума от теоретического разума и «силы суждения» заключается implicite [Неявно, в скрытом состоянии (нем.).] целая теория мифотворчества, хотя и отрицательного или агностического
содержания.
Но если обычно слова наши служат для
понятий этого мира, его предметов и соотношений, то как же могут они оказаться пригодными для
содержаний иного, трансцендентного, мира?
Догматическая формула есть попытка высказать
содержание религиозного мифа в слове, выразить его в
понятиях.
Действительно, попытка исчерпать
содержание религии логическим анализом общих
понятий приводит ее к иссушению и обескровлению — таковы «естественные» или философские религии, пафос которых и состоит во вражде ко всему конкретно-историческому (вспомним Толстого с его упорным стремлением к абстрактно универсальной религии: «Круг чтения» и под.); между тем живая религия стремится не к минимуму, но к максимуму
содержания.
Но догматическая формула есть только приблизительная, притом неизбежно односторонняя, в силу указанного своего происхождения, попытка выразить в
понятиях религиозное
содержание.
В отличие от прагматически-условного характера научных
понятий,
содержание символа объективно и полновесно, в противоположность
понятиям — «скорлупам», не имеющим своего
содержания, или словам, внутренне чуждым слова.
Покойный профессор, как видно из его рапорта, находил неудобным «ограничивать размер пищи, уже столько лет выдаваемой ссыльнокаторжным, не входя в ближайшее изучение тех условий работы и
содержания, в которые эти арестанты поставлены, так как едва ли можно составить здесь точное
понятие о качествах того мяса и хлеба, которые на месте выдаются»; тем не менее все-таки он находил возможным ограничение в году употребления дорогих мясных порций и предложил три табели: две скоромных и одну постную.
С следующего утра начался ряд дней, настолько похожих друг на друга и по внешней форме, и по внутреннему
содержанию, что описать один из них — значит дать читателю
понятие о всем времени, проведенном в Малиновце старым дедом. Это я и попытаюсь сделать.
Рационалисты те, для кого утрачено реальное
содержание и реальный смысл слов и
понятий, мистики те, для кого слова и
понятия полны живого, реального
содержания и смысла.
Этот вызов человека, сухого и гордого, ко мне высокомерного и небрежного и который до сих пор, родив меня и бросив в люди, не только не знал меня вовсе, но даже в этом никогда не раскаивался (кто знает, может быть, о самом существовании моем имел
понятие смутное и неточное, так как оказалось потом, что и деньги не он платил за
содержание мое в Москве, а другие), вызов этого человека, говорю я, так вдруг обо мне вспомнившего и удостоившего собственноручным письмом, — этот вызов, прельстив меня, решил мою участь.
Она называется формальною, когда рассматривается независимо от
содержания; мысль более определенная становится
понятием; мысль в полной определенности есть идея, натура которой — развиваться и только чрез это делаться тем, что она есть.
Тогда министр финансов сообщил будто бы обер-прокурору святейшего синода, что совершенное запрещение горячего вина, посредством сильно действующих на умы простого народа религиозных угроз и клятвенных обещаний, не должно быть допускаемо, как противное не только общему
понятию о пользе умеренного употребления вина, но и тем постановлениям, на основании которых правительство отдало питейные сборы в откупное
содержание.
Содержание же
понятий совершенно различно.
Любовь кстати и некстати — первый вред, проистекающий для искусства из
понятия, что «
содержание искусства — прекрасное»; второй, тесно с мим соединенный, — искусственность.
С господствующим определением комического — «комическое есть перевес образа над идеею», иначе сказать: внутренняя пустота и ничтожность, прикрывающаяся внешностью, имеющею притязание на
содержание и реальное значение, — нельзя не согласиться; но вместе с тем надобно сказать, что [Фишер, автор наилучшей эстетики в Германии, слишком ограничил]
понятие комического, противополагая его, для сохранения [гегелевского] диалектического метода развития
понятий, только
понятию возвышенного.
Здесь-то, кажется, сильнее всего выказывается важность основных
понятий, анализ которых занял так много страниц в этом очерке: отступление от господствующего взгляда на сущность того, что служит главнейшим
содержанием искусства, необходимо ведет к изменению
понятий и о самой сущности искусства.
Едва ли надобно вдаваться в более подробные доказательства принимаемого нами
понятия о
содержании искусства; потому что если в эстетике предлагается обыкновенно другое, более тесное определение
содержания, то взгляд, нами принимаемый, господствует на самом деле, т. е. в самих художниках и поэтах, постоянно высказывается в литературе и в жизни.
Итак, справедливо, что фраза: «искусство есть воспроизведение действительности», должна быть дополнена для того, чтобы быть всесторонним определением; не исчерпывая в этом виде все
содержание определяемого
понятия, определение, однако, верно, и возражения против него пока могут быть основаны только на затаенном требовании, чтобы искусство являлось по своему определению выше, совершеннее действительности; объективную неосновательность этого предположения мы старались доказать и потом обнаружили его субъективные основания.
И если позднее понимали это слово как «подражание» (Nachahmung), то перевод не был удачен, стесняя круг
понятия и пробуждая мысль о подделке под внешнюю форму, а не о передаче внутреннего
содержания.
(Мы будем говорить только о прекрасном потому, что было бы утомительно повторять три раза одно и то же: все, что говорится в господствующей ныне эстетике о прекрасном, совершенно прилагается в ней к его видоизменениям; точно так же наша критика господствующих
понятий о различных формах прекрасного и наши собственные
понятия об отношении прекрасного в искусстве к прекрасному в действительности вполне прилагаются и ко всем остальным элементам, входящим в
содержание искусства, а в числе их к возвышенному и комическому.)
Вне этих двух взаимно определяющихся в соединении своем, — как форма с
содержанием, —
понятий, невозможно никакое представление жизни.
Только при разъединении двух источников познавания, относящихся друг к другу как форма к
содержанию, получаются отдельно, взаимно исключающиеся и непостижимые
понятия о свободе и о необходимости.
Словом, многобожие оставит он в сторону, а извлечет из «Одиссеи» то, что ему следует из нее извлечь, — то, что ощутительно в ней видимо всем, что легло в дух ее
содержания и для чего написана сама «Одиссея», то есть, что человеку везде, на всяком поприще, предстоит много бед, что нужно с ними бороться, — для того и жизнь дана человеку, — что ни в каком случае не следует унывать, как не унывал и Одиссей, который во всякую трудную и тяжелую минуту обращался к своему милому сердцу, не подозревая сам, что таковым внутренним обращением к самому себе он уже творил ту внутреннюю молитву Богу, которую в минуты бедствий совершает всякий человек, даже не имеющий никакого
понятия о Боге.